Фтыкаясь в аблака и в ети... в тучи.
И неча гаварить: "Так быть ни можит!"
Он не прастой был йожик, а литучий.
"День добрый!" — крикнул Йожык чилавеку,
Каторый с нираскрытым парашутам
Лител (а, можит, падал) пряма в реку
Совсем ни па часам, ни па минутам,
А па сикундам (очинь тарапился?) —
Ни слова ни атветил тип литящий!
"Ага... — в раздумки Йожык пагрузился, —
Нимой тот чилавек - нигаварящий..."
Литун тот гиниальным был паэтом,
Но не папал под Госпада апеку
Палет закончиф странным пируетом
Сел в лужу (тфу ты память) пряма в реку.
Теперь ево наверна окружают
Какии-та неведамые птицы
А можит рыбы в суть стихов вникают?
- Подумал Йош, паправив рукавицы...
"Не праф ты, Йош! Какия ж в речке птицы?
Не.. чудиса такия не бывают!" -
Атветил хто-та. Йожик зырит: лица
Из самалета кепками махают.
А впириди в кабине самалёта
Слидит за траикторией палёта
Тот самый гаварливый етот Хто-та –
Траюрадный кузен афтапилота.
жымчюжнай цепью доски пралитали,
"Ты хде, Париж? - кричали, - Мы - фанеры!"
Прамолвил Йош: "Как глюки задалбали,
фсё, ни курю, фступаю ф пианеры."
